Сторонники философ­ской антропологии

Апел­лируя к различным реалиям человеческого опыта, заключили, что
человек есть выскочка животного ми­ра. достигающая пиковой формы самораскрытия в моменты максималь­ного преодоления зависимости от животных запросов. Это наиболее су­щественный для нас вывод. Из него становится ясно, что для человека ха­рактерны уникальные потребности, поскольку он способен преобразовы­вать основные потребности всего живого (питание, сон, тепло, воспроиз­водство рода и шире — самосохранение) или вовсе временно отвлекаться от них.
Таким образом, мы выходим на понятие природы человеческих по­требностей: она состоит в стремлении к таким целям, к которым иные живые существа испытывают полное безразличие. Ведь ясно, что челове­ческая реальность не была бы расцвечена бескорыстными поступками, ас­кетическим подвижничеством, художественными артефактами и прочими бессмысленными с точки зрения биологии действиями, если бы человек застыл в самодовольстве животного интереса. Однако, человеку свой­ственны потребности в абсурдных с точки зрения животного мира прак­тиках в любви, которая может и не сулить радужных жизненных перспектив, и прочих бессмысленных для всего живого стратегиях. Все это уникаль­ные потребности человека, без наличия которых его жизнь крайне оскудевает, а сам он приближается к животному состоянию. Их наличие аргументирует корректность вывода философских антропологов о том, что человек открывает собственную реальность, только убивая живот­ное в себе. Итак, в соответствие с данным теоретическим контекстом природа человеческих потребностей определяется совокупностью сущностных па­раметров, фундаментальных черт бытия человека, которые идут вразрез его биологии. Чтобы подлинно понять потребности человека, именно их и следует раскрывать прежде всего. Но прежде чем вывести наш предмет на понятийный уровень, следует хотя бы вкратце ознакомиться с выводами об устройстве потребностей человека, сделанными в других областях знания.

Комментарии запрещены.