Все люди смертны

Именно поэтому известный силлогизм, Кай — человек, значит — Кай смертен» вызывает него­дование у Ивана Ильича из повести «Смерть Ивана Ильича» Л.Н. Толсто­го; он выражает боль всего своего существа в лаконичном ответе: «Но я-то не Кай!». Этот пример явно демонстрирует, что человек способен к отказу от устоявшихся трактовок самых значимых феноменов своего существова­ния (смерти и рождения, нравственного поступка, любви, насилия и пр.) — он может простроить отношения со своим бытием самостоятельным обра­зом, превратив поиск ответа на вопросы «быть ли, и если да, то как имен­но? В чем побудительный мотив и достоинство этого предприятия?» в де­ло собственного ума. В детальной аналитике сущностной для человека заботы о бытии на свой собственный лад наиболее преуспел корифей ин­теллектуальной традиции XX века М. Хайдеггер. И с направлением анали­за Хайдеггера следует согласиться. Действительно, специфика человека, определяющая его уникальное положение в мире, состоит в его способно­сти действенно относиться к бытию; человек, действительно, выражает оригинальность собственной природы, прежде всего, в творческом рас­крытии своего бытия. Но для причинного определения уникальных по­требностей человека, мы должны описать его внутренний строй, а не толь­ко констатировать эту основополагающую особенность. Одним словом, мы должны провести анализ его устройства. Данная операция подразумевает выявление его неотъемлемых структур. Именно последние, в силу’ своей неизбежности для человеческого существования, позволят ответить на во­прос: почему оно таково, и не сходно, к примеру, с существованием машин или ангелов? Начнем с того, что человек не наличествует, а пребывает, обращаясь к себе и к чему угодно из всего существующего. Подобная обращенность пронизывает весь его опыт.

Комментарии запрещены.