Живое магическое слово

Сама магия как плод дописьменной культуры во многом сводится к воспроизводству или же простому проговариванию мифа — это и в виде заговора, и озвучивание божественной воли, и шаманское камлание — все это есть задействование мифа на словесном уровне. Магия столь же многообразна, сколь многообразны потребности первобытного человека, но наиболее востребованной она оказывается в жизненно значимых, крайних, опасных и потому чувственно напряженных состояниях и поэтому, собственно, существует лечебная, охотничья, воен­ная, погодная и любовная магия. Острота чувственного восприятия, дохо­дящая до экстатических состояний, оказывается непременным условием магического действа.

По цели (человек, явления природы, животные, потусторонние си­лы), способу воздействия и приемам в магической практике различаются колдовство, знахарство, ясновидение, прорицательство, чародейство, экзорцизм и ворожба. При этом любые способы и приемы магической практики предполагают мистическую связь с потусторонним, проникнове­ние в таинство высших сил. Осуществляются они в состоянии озарения, близком к экстазу. Тайное искусство магии доступно только немногим избранным, об­ладающим, точнее, одержимым сверхвосприимчивой, на грани патологии, психикой или же, говоря современным языком, достигшим своего рода «расширенного состояния сознания», что выводит такого носителя магиче­ского искусства за пределы мечтаний обыкновенного человека. Магия немыслима без культового содержания, которое воплощается в извечно установленном священнодействии или в обряде, в священных предметах, в самом облике избранника духов — шамана, волшебника, мага. Не менее существенными для понимания того, что представляет собою традиционное китайское мировоззрение, являются изначально присут­ствующие культ предков и понимание государства как священного учре­ждения, а государственной деятельности как священнодействия.

Комментарии запрещены.